ПЕЛЕВИН
ТЕКСТЫ
КУПИТЬ
СТАТЬИ
ИНТЕРВЬЮ
ИЛЛЮСТРАЦИИ
ФОТОГРАФИИ
СООБЩЕСТВО
ОБЩЕНИЕ (ЧАТ)
ФОРУМ
СУШИ-БАР
ЛИКИ НИКОВ
ГАЛЕРЕЯ
ЛЕНТА НОВОСТЕЙ
О ПРОЕКТЕ
ССЫЛКИ
КАРТА САЙТА
РЕКЛАМА НА САЙТЕ
КОНТАКТЫ
ПРОЕКТЫ
Скачать Аудиокниги
Виктор Олегыч (tm): ни слова о любви
текфйозй
Хостинг осуществляет компания Зенон Н.С.П.
Повести

Виктор Пелевин
Зомбификация



ЛЕКСИЧЕСКАЯ ШИЗОФРЕНИЯ

В далеких друг от друга культурах действуют одинаковые законы, культуры отражаются друг в друге, выявляют свою общность — и мы начинаем понимать, что в действительности с нами происходит. Иначе мы можем просто не ощутить этого — так, как не слышим жужжания холодильника до того момента, когда оно вдруг затихает. ( «Музыка стихла — вернее, стало заметно, что она играла».)

Но культура отражается и в себе самой. Все заметные девиации «психического фона» тут же, как фотокамерой, фокусируются языком. Мы живем среди слов и того, что можно ими выразить. Словарь любого языка одновременно является полным каталогом доступных восприятию этой культуры феноменов, когда изменяется лексика, изменяется и наш мир, и наоборот.

Попробуем очень коротко списать механику этого процесса. Язык содержит «единицы смысла» (термин Карлоса Кастанеды), используемые в качестве строительного материала для создания лексического аппарата, соответствующего культуре психической деятельности. Эти «единицы смысла» уже есть — они сформированы в далекой древности и, как правило, соответствуют корням слов. Лексика, отвечающая новому «психическому фону», возникает как результат переработки имеющихся смысловых единиц и формирования их новых сочетаний. Полная контролируемость этого процесса делает его удивительно точным зеркалом реальной природы нового состояния сознания, одновременно само это новое сознание формируется возникающей лексической структурой, дающей ему уже упоминавшуюся «установку». Любое слово, каким-то образом соединяющее единицы смысла, подвергается подсознательному анализу, сами смысловые единицы не оказывают никакого воздействия, потому что одновременно служат строительным материалом и для самой культурной личности — а воздействует энергия связи. Происходит внутреннее расщепление слов, каждое из которых становится элементарной гипнотической командой. Это свойственно и устоявшимся лексическим конструкциям, но энергия связи смысловых единиц (ее можно сравнить с энергией химической связи), существующая в них, как раз и поддерживает то, что называют национальным менталитетом, формируя ассоциативные ряды, общие для всех носителей языка.

Здесь могут существовать два извращения — либо такие конструкции, которые можно назвать «бинарным лексическим оружием» (деструктивное и шизофреническое сочетание безвредных по отдельности смысловых единиц), либо *неслова* — хаотические сочетания букв и звуков, дырявящие своей полной бессмысленностью прежний «психический фон», одновременно замещая его элементы — то же делает с клеткой вирус. (Поэтому носители нового «психического фона» заражают им всех остальных, распространяя шизофреническую лексику, им важно не *реорганизовать Рабкрин*, а «реорганизовать чужую психику», проделав в ней как можно больше брешей.)

Посмотрим, какие пилюли каждый день глотала наша душа.

*Рай-со-бес*. *Рай-и-с-полком*. *Гор-и-с-полком* (или, если оставить в покое древний Египет, *гори-с-полком*). *Об-ком* (звонит колокол?). *Рай-ком*. *Гор-ком*. *Край-ком*. Знаменитая *Индус-три-Али-за-ция*. (Какой-то индийско-пакистанский конфликт, где на одного индийца приходится три мусульманина, как бы вдохновленных мелькающей в последнем слоге тенью Зия-уль-Хака — и все это в одном слове.) *Парторг* (паром, что ли торгует?). *Первичка* (видимо, дочь какой-то певички и Пер Гюнта).

Мы ходим по улицам, со стен которых на нас смотрят *МОСГОРСОВЕТ*, *ЦПКТБТЕКСТИЛЬПРОМ*, *МИНСРЕДНЕТЯЖМАШ*, *МОС-ГОР-ТРАНС* (!), французские мокрушники *ЖЭК*, *РЭУ* и *ДЭЗ*, плотоядное *ПЖРО* и пантагрюэлистически-фекальное *РЖУ-РСУ No 9*. А правила всеми этими демонами Цэкака Пээсэс, про которое известно, что он ленинский и может являться народу во время плена ума (*пленума*).

Это не какие-то исключения, а просто первое, что вспоминается. Любой может проверить степень распространенности лексической шизофрении, вспомнив названия мест своей работы и учебы (*тех-ни-кум*, *пэтэу*, *МИИГАИК*). И это только эхо лексического Чернобыля первых лет советской власти.

Все эти древнетатарско-марсианские термины рождают ощущение какой-то непреклонной нечеловеческой силы — ничто человеческое не может так называться , Это, если вспомнить гаитянскую терминологию, «лексический удар», настигающий любого, кто хоть изредка поднимает взгляд на разноцветные вывески советских учреждений, впрочем, демонические имена смотрят на нас и с крышек люков под ногами.

Существует так же шизофрения словосочетаний (товарищ *командующий* и прочие оксюмороны) и предложений (почти любой лозунг на крышах домов — *«СЛАВА КПСС!»*, *«Да здравствует ленинская внешняя политика Политбюро ЦК КПСС!»*, *«Крепи трудом демократию!»*). Смысла во всем этом столько же, сколько в лозунге, висевшем, как рассказывают, над вокзалом в Казани: *«Коммунизм — пыздыр максымардыш пыж!»* — только последняя конструкция намного мощнее. Существует даже шизофрения знаков препинания: *газета «Правда»*, *газета «Известия»*.

Теперь вспомним Зору Херстон: «Ясно, что он (порошок зомби) разрушает ту часть мозга, которая ведает *речью* и *силой воли*». (Магические инициации приводят к замещению свободной воли многочисленными «так надо» — комплексами.)

Разумеется, в любой культуре существует некоторое количество оксюморонов и «неслов» — как в каждом организме присутствуют бактерии и вирусы. Но кроме нашей культуры на оксюморонах не основана ни одна, разве что дзэн-буддизм. (Кстати, целью в обоих случаях служит одно и то же — разрушение старого психического уклада, но в одном случае ищут озарения, в другом — вызывают принудительное «отемнение», идя вперед и пятясь назад, мы делаем одинаковые движения.)

Мы приводили названия гаитянских уголовно-мистических обществ и имена местных злых духов, напугавшие Патрика Лэй Фермора. Эта кошмарность, довольно, впрочем, музыкальная для советского уха, функциональна — она является одним из многих элементов, создающих «психический фон», который делает возможным зомбификацию. Страх перед непонятным и ощущение присутствия некой злой и могущественной силы, в любой момент могущей поглотить каждого — ее непременные условия, та «дверь», через которую и проходит «удар по душе », какие бы силы эти не занимались — *Китта с Мондогом* или *Кэгэбэ с Муром*, и где бы это ни происходило — во дворе гаитянского *унформа*, или у стен серого, как ГУМ, ЦУМа.



ЗОМБИЛИЗАЦИЯ

Говоря о своих зомбифицированных знакомых, жители Гаити употребляют очень характерную идиому: «пройти через землю» или «пройти под землей». Мы уже знаем, что физиологический аспект зомбификации объясняется применением тетродотоксина, но мы не говорили о том, как трактует эту процедуру культура Вуду.

С точки зрения вудуиста, зомбификация требует двух условий: неестественной смерти и магической церемонии на кладбище. магическая сила *бокора* вызывает «смерть» жертвы, ее хоронят (во многих случаях будущие зомби гибнут от удушья), а на следующую ночь откапывают. Человека, уже получившего сильнейшую психическую травму, избивают, связывают, кладут перед крестом, чтобы дать ему новое имя, затем опять избивают. После крещения его заставляют принять большую дозу дурмана (гаитянское название — «зомбический огурец» — связано, видимо, с формой корня), дурман вызывает у жертвы потерю ориентации и амнезию. После этого зомбифицированного увозят куда-то в ночь.

Теперь вспомним, как в тридцатые годы проходил арест «врага народа» (типичный пример негативного магического статуса). Человек возвращается с работы, ужинает под блеяние радиоприемника и ложится спать. И вдруг, посреди ночи — они всегда приходили ночью — в его жилище врывается банда каких-то *оперуполномоченных*, посланцев *райотдела* (Рай от дел?) *Энкавэдэ*. Предъявление *ордера*, несколько суровых фраз, короткий обыск, конвоирование. От гаитянской эту процедуру отличает в основном то, что увозят в ночь раньше, чем избивают (во время допроса) и дают новое имя (что-нибудь вроде Щ-5842) — впрочем, как и на Гаити, многие погибают до зомбификации.

Другим мощным зомбификатором является служба в армии. После зомбилизации человека обривают, переодевают и дают ему официальный статус «рядового». Одновременно он получает неофициальный, но куда более существенный для дальнейшего, статус «салаги». «Салага» подвергается частым ночным избиениям со стороны старослужащих, стирает их белье, выполняет унизительные операции вроде чистки пола уборной зубной щеткой. Затем он поучает промежуточный статус «черпака» и «деда» (на этой стадии он начинает принимать участие в ритуалах зомбификации новобранцев, внешней атрибутикой является сильно выгнутая пряжка ремня и сапоги «гармошкой»). Последняя стадия — «дембель» — непосредственно предшествует дезомбилизации. Интересно, что в армии сосуществует формальная (политзанятия, ритуалы) и неформальная (неуставные отношения) социально-магические структуры, которые дополняют друг друга и обеспечивают глубину и интенсивность зомбифицирования.

Один из бывших начальников СССР в промежутке между двумя инсультами отметил: «Армия — великая школа жизни». Сейчас уже трудно узнать, что именно он понимал под жизнью. Но то, что в армии в символической форме усваиваются основные принципы функционирования зомбического общества, несомненно.

Механизм зомбификации многократно проявляется в наших жизнях и в более мягкой форме. Даже существует калька гаитянской идиомы — «пройти под землей». Вступая в комсомол, мы «проходим» райком, подписывая *характеристику*, мы «проходим» различные *пятерки* и *треугольники*, и т.п. Много раз повторенная микрозомбификация дает зомби, не уступающих лучшим зарубежным образцам, полученным в результате однократной процедуры.



БУЛЬДОЗЕР

Точный культурный дубликат общества, построенного в СССР, найти невозможно. Можно проводить более-менее удачные параллели с империей инков, с древнешумерскими государствами и вообще с любой архаичной культурой. Но наша социально-магическая структура слишком эклектична, чтобы хоть одна из этих аналогий была полной. Может показаться (некоторым действительно кажется), что в двадцатые годы работала какая-то секретная комиссия, отбиравшая самые иррациональные ритуалы из магического наследия прошлого, придавая им новую форму. Но, видимо, все было проще.

Представим себе небольшое село, стоящее на холме — некоторые дома уже очень стары, другие, наоборот, построены по самым последним проектам, а большинство — нечто среднее между первым и вторым. Бок о бок стоят полузаброшенная церковь и недостроенный клуб. В одних окнах мигает керосиновая лампа, в других горит электричество, где-то чуть слышно играет балалайка, которую перекрывает радиомузыка со столба. Словом, обычная жизнь, остатки нового и старого, переплетенные самым причудливым образом.

Теперь представим себе бульдозериста, который, начитавшись каких-то брошюр, решил смести всю эту отсталость и построить новый поселок на совершенно гладком месте. Сырой октябрьской ночью он садится в бульдозер и в несколько приемов срезает всю верхнюю часть холма с деревней и жителями. И вот, когда бульдозер крутится в грязи, разравнивая будущую стройплощадку, происходит нечто совершенно неожиданное: бульдозер вдруг проваливается в подземную пустоту — вокруг оказываются какие-то полусгнившие бревна, человеческие и лошадиные скелеты, черепки и куски ржавчины. Бульдозер оказался в могиле. Ни бульдозерист, ни авторы вдохновивших его брошюр не учли, что когда они сметут все, что по их мнению устарело, обнажится то, что было под этим, то есть нечто куда более древнее.

Психика человека точно также имеет множество культурных слоев. Если срезать верхний слой психической культуры, объявив его набором предрассудков, заблуждений и классово чуждых точек зрения, обнажится темное бессознательное с остатками существовавших раньше психических образований. Все преемственно, вчерашнее вложено в сегодняшнее, как матрешка в матрешку, и тот, кто попробует снять с настоящего стружку, чтобы затем раскрасить его под будущее, в результате провалится в очень далекое прошлое.

Именно это и произошло. Психический котлован, вырытый в душах с целью строительства «нового человека» на месте неподходящего старого, привел к оживлению огромного числа архаичных психоформ и их остатков, относящихся к разным способам виденья мира и эпохам, эти древности, чуть припудренные смесью политэкономии, убогой философии и прошлого утопизма, и заняли место разрушенной картины мира. Трудно увидеть что-нибудь новое в государственном рабовладении, полном обесценивании человеческой жизни, воскрешении «курултая» в качестве высшего органа власти (так у татаро-монголов назывался «съезд», на одном из таких курултаев и было принято решение о набеге на Русь). Как и в случае с шизолексикой, нет необходимости специально подыскивать примеры — их полно вокруг. Наша культура похожа на гаитянскую — это такой же сплав архаики с современностью, только эксгумированные из бессознательного психоформы считаются результатами коммунистического воспитания (хотя в некотором смысле все именно так и обстоит).

Когда во время *партсобрания* за окном трижды каркает ворона и *члены бюро* незаметно сплевывают через левое плечо или крестят под столом животы, это не проявление суеверия, временно омрачающего высшую форму человеческой деятельности, а искаженное переплетение древних психических феноменов, из которых самым поздним является крестное знамение.



«БЕЗРОГИЕ КОЗЛЫ» И «СЕРЫЕ СВИНЬИ»

Во всем надо искать экономическую основу, учил нас марксизм. Попробуем рассмотреть зомбификацию как социальный процесс.

Секретные общества Гаити, несмотря на свою секретность, контролируют практически всю территорию острова. Их названия, изменяющиеся от одной части страны к другой, включают уже знакомые нам имена: Зобоп, Бизанго, Макандаль, «Серые свиньи» и пр. Для того, чтобы вступить в тайное общество, требуется приглашение («мы тут посоветовались и думаем — пора тебе, Ваня, в серые свиньи…») и инициации. Общества строго иерархичны, в них принимают мужчин и женщин. Существуют членские билеты, тайные пароли, униформы и ритуалы: особые танцы, исполняемые хором песни («разрушим до основанья, а затем…») и барабанные ритмы. Особая роль, по оценке гаитянского антрополога Мишеля Лягера, отводится ритуалам, призванным «сплотить ряды» тайного общества — это сборища, проводимые исключительно ночью (совсем как заседания Политбюро при Сталине), начинающиеся вызовом духов и завершающиеся торжественным шествием позади священного гроба, известного как *секей модуле*.

Согласно Мишелю Лягеру, тайные общества являются мощной квазиполитической силой вудуистской культуры. Их происхождение восходит к временам борьбы за независимость, после победы революции они сохранили свою секретность и влияние. Это как бы параллельная структура власти, о которой известно только то, что она существует.

Теперь вернемся к зомбификации. В глазах городской интеллигенции Гаити зомбификация — преступная деятельность, которую следует как можно скорейразоблачить и уничтожить. Но с точки зрения вудуиста из сельских районов, зомбификация — социальный регулятор, так как ей подвергаются только нарушители установившихся норм, и только по приговору тайных обществ. Последние контролируют приготовление ядов, их применение и саму процедуру. А о том, что происходит с зомби, можно судить по истории одного из них, приведенной в книге Дэвиса.

«Нарцисс рассказал, что отказался продать свою часть наследства, и его брат в припадке злобы организовал его зомбификацию. Немедленно после своего воскрешения из могилы он был избит, связан и увезен группой людей на север страны, где в течение двух лет работал в качестве раба вместе с другими зомби. В конце концов хозяин зомби был убит, и они, освободившись от державшей их силы, разбрелись…

Вместе со многими другими зомби он работал в поле от зари до зари, останавливаясь только для приема пищи один раз в день. Пища была обычной, за исключением того, что соль была под строгим запретом. Он осознавал, что с ним произошло, помнил потерю семьи, друзей и своей земли, помнил желание вернуться. Но его жизнь была подобна странному сну — события, восприятия и объекты взаимодействовали сами по себе и полностью вне его контроля. Фактически, никакой власти над происходящим не было. Решения не имели смысла, и сознательное действие было невозможным».

Существует множество описаний психического состояния заключенных социалистического лагеря — они очень похожи. Многие зомбифицированные были членами Союза писателей, так что зомби описаны снаружи и изнутри. Для вудуиста *зомби кадавр* (зомби физического тела) — это все составляющие человека кроме «маленького доброго ангела». Классическое определение зомби — «тело без характера и воли». Это идеальный труженик, которому не нужны даже ежедневные стакан водки и час игры на гармони.

Представим себе, что какое-нибудь из тайных обществ Гаити, например «Серые свиньи», вдруг пришло бы к власти и заметило, что все остальное население острова варварски нарушает принятые у «серых свиней» ритуалы и нормы социального поведения, а так же живет неизвестно зачем.

Видимо, результатом была бы массовое превращение населения в «безрогих козлов» и появления Гаитянского управления лагерей. Следующим этапом было бы движение к высшей фазе зомбификации — обработка всего населения, начиная с младенчества. При этом применяемые процедуры стали бы более мягкими, незаметными и растянутыми во времени. Одним из зомбификаторов стала бы культура — появятся зомбический реализм и как бы полузапрещенный зомбический модернизм («Мы входим в мавзолей, как в кабинет рентгеновский… И Ленин, как рентгеном, просвечивает нас…»), зомбическая философия («трагизм смерти снимается марксизмом следующим образом…») и зомбическая мифология («Когда мне бывает трудно, — сказал нашему корреспонденту парторг Лупоянов, — когда я не знаю, что сказать людям, я иду на Красную площадь, выстаиваю долгую очередь в Мавзолей, спускаюсь вниз и как бы просветляюсь духом…») , газеты, радио и телевидение стали бы средствами массовой дезинформации и использовались бы для формирования стиснутого осознания, делающего возможным зомбификацию.

Единственная слабость этой системы в том, что из-за поголовной зомбификации у власти тоже рано или поздно окажутся зомби. С этого момента начинается разброд, хаос и стагнация — с уходом Хозяина исчезает магическая сила, поддерживающая описанное Нарциссом состояние. У ветеранов зомбификации это вызовет ностальгию по когда-то направляющей их руке и «порядку», к другим могут вернуться их «маленькие добрые ангелы», и они опять станут людьми, а не носителями «нового» или «классового» сознания.

Зомби могут освободиться только после смерти колдуна. Но, как известно, хитрый колдун может долго скрывать свою смерть.



ТРАУРНЫЙ ПОЕЗД

Говорят, на Павелецком вокзале города Москвы находится любопытный музей — «траурный поезд В.И.Ленина».

Специальные погребальные экипажи известны очень давно — взять хотя бы подожженные корабли, на которых вожди викингов отправлялись в последнее плаванье. Еще древний обычай давать усопшему провожатых — это и терракотовая армия Цинь Шихуана, и задушенные слуги в шумерских гробницах, и жены индийских правителей, живыми восходившие на погребальные костры.

Но ни у одного из правителей древности не было таких пышных, почти уже вековых похорон, как у В.И.Ленина, никогда еще провожатыми не становилось столько народов, а целая страна — траурной машиной времени.

И все же советские люди не одиноки во вселенной. Среди магических объектов, используемых аборигенами островов Океании, есть так называемый «рампа-рамп». Это особым образом высушенный мертвец колдун в специальном соломенном футляре («рампа-рампа» оплетают в солому примерно так же, как винную бутыль). Его хранят исключительно в вертикальном положении, прибивая или крепко привязывая к стене хижины. Если он сорвется со стены, хозяев ждут серьезные беды. Но пока рампа-рамп надежно закреплен, он обеспечивает семье удачу и процветание, а также связь с загробным миром.

Вот только неизвестно, живей он всех живых в деревне, или все же чуть-чуть мертвее.



предыдущая | следующая



всего просмотров: 24464

Перейти вверх этой страницы