ПЕЛЕВИН
ТЕКСТЫ
КУПИТЬ
СТАТЬИ
ИНТЕРВЬЮ
ИЛЛЮСТРАЦИИ
ФОТОГРАФИИ
СООБЩЕСТВО
ОБЩЕНИЕ (ЧАТ)
ФОРУМ
СУШИ-БАР
ЛИКИ НИКОВ
ГАЛЕРЕЯ
ЛЕНТА НОВОСТЕЙ
О ПРОЕКТЕ
ССЫЛКИ
КАРТА САЙТА
РЕКЛАМА НА САЙТЕ
КОНТАКТЫ
ПРОЕКТЫ
Скачать Аудиокниги
Виктор Олегыч (tm): ни слова о любви
текфйозй
Хостинг осуществляет компания Зенон Н.С.П.
Статьи
» Посмотреть результаты

Журнальный зал
Новый роман Пелевина  попытка прогноза

В этом выпуске Обозрения, я хочу несколько нарушить его рамки — обратиться не к журнальной публикации, а книжной, более того, к произведению, которое, собственно, еще и книгой то не вышло.

Речь пойдет о событии не только литературном, но и литераторно-интернетовском: на сервере книготорговой фирмы «У Сытина» выставлены обширнейшие отрывки из нового романа Виктора Пелевена «Generation П» http://www.kvest.com/arc/pelevin1.htm (то есть, «Поколение Пепси»).

Напомню: Виктор Пелевин — автор трех, имевших огромный по нашим временам читательский успех, романов «Омон Ра», «Жизнь насекомых», «Чапаев и Пустота», повестей «Принц Госплана», «Желтая стрела» и множества рассказов. Начинал как писатель-фантаст. Но это была особая «фантастика», изначально сориентированная не на Бредбери, а, скорее, на Борхеса. После романа «Чапаев и Пустота», ставшего культовым у молодежной аудитории, и пристрастно прочитанного высоколобыми критиками (с уважением и сознанием художественной значительности / Ирина Роднянская / и с раздражением и убежденностью в ничтожестве вообще любых писаний Пелевина по определению / Павел Басинский) наступила двухлетняя пауза. Все ждали нового романа Пелевина. Слухи и редкие обмолвки избегающего публичности писателя делали эту паузу по-своему содержательной. Честно говоря, я уже не помню в истории новейшей русской литературы таких ситуаций — могу только вспомнить ожидание новых вещей Солженицына и Трифонова в 70-е годы, и Аксенова в 60-е.

И вот, нарушая уже сложившуюся традицию, то есть, минуя стадию журнальной публикации, писатель издает свой новый роман сразу книгой в издательстве «Вагриус». Ну а первой публикацией романа стало появление его в Интернете. И это уже не только рекламная акция, хотя по форме и функции перед нами уведомление сытинских книготорговцев о появлении у него нового товара. По содержанию же, по выразительности и обширности представленных отрывков выставленный текст заставляет отнестись к себе, как к специфически-интернетовскому варианту романа. Писатель должен быть готов к тому, что об этом романе будут судить по этой версии до выхода полного текста. Своим шагом он как бы заранее запрограммировал некий литературно-критический сюжет. Во всяком случае, скажем, мне как профессиональному в некотором роде читателю интересно будет порассуждать до и после появления книжной полной версии романа, сравнить впечатления от обеих версий, сделать прогноз о характере ожидаемого романа.

Из отрывков (достаточно обширных, повторяю, — не поленился, слазил в скаченный из Интернета файл и включил статистику: 25 000 слов) можно судить о стилистике романа, о его герое, о ситуации, в которой герой находится.

Герой, представитель «поколения пепси», к таковым автор относит людей, молодость которых пришлась на начало восьмидесятых, — несостоявшийся литератор, помыкавшийся в поисках заработка (в частности, торговал в палатке у «чечена»), попадает сначала в рекламный бизнес, а потом в жутко засекреченное заведение, где творится (в буквальном смысле слова: «творится», «сотворяется») самое сокровенное, самое интимное в государственной жизни — телеобраз государственных деятелей и политической жизни страны. Герои романа Пелевина занимаются тем, что сочиняют политическую жизнь страны, а потом с помощью компьютерных технологий воплощают («отцифровывают») свои сочинения в политическую анимацию для новостных телепрограмм. И соотвественно, вот эта, сочиненная и компьютерно воплощенная виртуальная реальность и управляет страной. Изготовителей теле— Ельцина, Березовского, Лебедя, Радуева и всех остальных Пелевин называет в романе копирайтеры.

Придумано замечательно. На редкость емкая, «богатая» ситуация и для художника и для мыслителя (подробнее об этом см. в «Частном лице»). Интересно, как распорядится с нею Пелевин-писатель.

Пока же представленные отрывки наводят на мысль, что в новом романе Пелевин предстанет в традиционном для русской литературы роли писателя, отражающего реальную действительность. Что это будет роман «широкого общественного звучания».

В предыдущих романах Пелевина всегда наличествовал художественно отрефлектированный контраст между общедоступностью задействованного жизненного материала и философским углублением темы. Попыткой найти некие универсальные смыслы. Иногда, с использованием экзотических мировоззренческих философий. Вот, скажем, в предыдущем романе одним из главных героев Пелевин сделал Чапаева, и здесь очень хорош контраст (он работает художественно) между читательскими ожиданиями, знающими Чапаева и в пафосном (фильм Васильевых, роман Фурманова) и фольклорном (героем бесчисленных анекдотов) варианте, и Чапаевым Пелевина — декадентски-утонченным философом.

Пока же писательское прочтение сегодняшних жизненных реалий абсолютно совпадает с прочтением бытовым: сегодняшняя жизнь в романе — это стихия рыночной экономики, смрад политической кухни, типичные представители нынешней жизни; мелькают бандиты, дельцы, проститутки, рекетиры, и проч. и проч.

В прежних романах Пелевин активно создавал принципиально свой художественный мир. Давал свои принципиально закрытые для общеупотребительных смыслы известных атрибутов жизни. Там работал имидж философа и художника, живущего абсолютно автономно в одном с нами мире.

Новый роман, похоже, будет романом-комментарием текущей жизни. Гротескность предыдущих текстов Пелевина претендовала на гротеск философский. В новом романе гротеск скорее сатирический. Во всяком случае, уже сейчас можно предположить, что читаться роман будет, как развернутый фельетон. «Generation П» — произведение сатирическое и насквозь. Как передача «Куклы», прошитое злобой дня» (Михаил Новиков, «Коммерсантъ»). Грустно будет, если все действительно окажется так, если на выбранном материале и стилистике Пелевин не сможет дать своего собственного сюжета.

Для подобных опасений есть еще одно основание — фельетонная стертость в изображении героя. Если раньше недостаточная художественная плотность возмещалась степенью как бы внешнего «остранения» героя (и в «Жизни насекомых» и в «Чапаев и Пустота»), то в выставленных отрывках герой предстает просто как знак своего поколения, он чуть ли не целиком растворен в «типическим». Возникают даже ассоциации с очерковой лихостью, с которой лепил свои образы поздний Аксенов («Остров Крым», «В поисках жанра»).

Но пока все это, повторяю, суждения предварительные, пока это прогноз, спровоцированный интернетовской версией текста. Подождем книжную.

Перейти вверх этой страницы