Татьяна Лестева «Виктор Пелевин. SNUFF. Утопия или реальность?» / Статьи / Виктор Пелевин :: сайт творчества
ПЕЛЕВИН
ТЕКСТЫ
КУПИТЬ
СТАТЬИ
ИНТЕРВЬЮ
ИЛЛЮСТРАЦИИ
ФОТОГРАФИИ
СООБЩЕСТВО
ОБЩЕНИЕ (ЧАТ)
ФОРУМ
СУШИ-БАР
ЛИКИ НИКОВ
ГАЛЕРЕЯ
ЛЕНТА НОВОСТЕЙ
О ПРОЕКТЕ
ССЫЛКИ
КАРТА САЙТА
РЕКЛАМА НА САЙТЕ
КОНТАКТЫ
ПРОЕКТЫ
Скачать Аудиокниги
Виктор Олегыч (tm): ни слова о любви
текфйозй
Хостинг осуществляет компания Зенон Н.С.П.
Статьи
» Посмотреть результаты

Татьяна Лестева
Виктор Пелевин. SNUFF. Утопия или реальность?

 

            Середина декабря ознаменовалась яркой вспышкой на литературном небосклоне: на книжных прилавках появился новый роман Виктора Пелевина "SNUFF утопія", в котором буква «о» перечёркнута косой чертой (М., Эксмо, 2012).  Ожидался выход романа «Рутения», романа о России, и вдруг ... в свет выходит «понюшка» («snuff» пер. с англ. гл. – понюхать, сущ. – понюшка). Что же предлагает нам «понюхать» Виктор Пелевин? Вдохнуть наркотик? Или наоборот с ужасом оглянуться вокруг, задавшись вопросом, а это  не  реалии современной России, да и вообще мира?

            Действие романа перенесено в далёкое (хотелось бы надеяться) будущее, когда уже произошёл распад Америки и Китая, пала Сибирская республика, разваленная на несколько бантустанов[1], говорящих каждый на своём наречии, и происходит в стране урков Уркаинском Уркаганате или –  на церковно-английский манер – в стране «Orkland» со столицей Слава. Историю страны Грым    один из персонажей романа списывает  из бумажного издания «..."Свободной Энциклопедии", изданной при Просре Ликвиде». Ну, что касается «свободной» энциклопедии, то компьютеризованный читатель сразу же вспоминает о Википедии. А вот правитель страны, мимоходом названный В.Пелевиным Просром  Ликвидом (!!!), вызывает вполне определённые ассоциации у современного читателя, хотя историк, возможно, отметит небольшое расхождение (в пару лет) между выходом энциклопедии на русском языке и временем правления этого Просра Ликвида. Но ведь речь идёт о событиях, которые происходили 300- 500 лет назад. Простительно!                        Сама же история также метафорична. «В эпоху Древних Фильмов были две великие страны, Америка и Цхина, которые возвышались над мировым Хаосом и питали друг друга». Потом самым сильным стало наркогосударство Ацтлан – испаноязычный юг Америки и Мехицо    мрачная деспотия, «где правила жестокая и безнравственная элита. Такими же были Ямато, Бразил, Царство Шэнь, Сибирская Республика и Еврайх  – все те страны, которые подняли над своей поверхностью офшары*[2])». Офшары, висящие над землёй, формально не подпадали под закон Хорхе Кровавого об обязательной уплате налогов под угрозой «ядерного холокостинга». Туда, – утверждала энциклопедия, – «переместилась киноиндустрия, наука и финансы  – сбылась наконец давняя мечта банкиров всей Земли об офшорном эмиссионном банке*)».  По офшарам даже во время великой – на  уничтожение   войны между государствами ядерные удары не наносились: они были объявлены «зоной мира». Да и революционно настроенные массы не могли туда проникнуть, с лозунгами и флагами различных цветов. Это не Болотная площадь. Офшары охраняются невидимыми камерами с пилотами, которые вооружены не только кинокамерами для съёмки новостей, но и пушками. Наблюдение идёт постоянно.

К моменту, в который развертывается действие романа, остался последний, самый крупный офшар Бизантиум  (Биг Биз) с населением около тридцати миллионов человек, с «либеративной демократурой» в качестве политического режима и двухпартийной ритуальной системой. Презиратор*) государства  (президент или существительное от глагола презирать?) избирается сроком на шесть лет из Рыжих или Белых.

            Бизантиум: биз –сокращённое от бизнеса, а антиум, точнее Антиум, греческий город, основанный сыном Одиссея и Кирки, приют этрусских пиратов. Метафора весьма наглядна: большой пиратский бизнес (бандитов в Древней Греции, похоже, не было). Биг Биз навечно на приколе у оркской столицы: ни улететь от неё, ни подняться выше он не может. В Бизантиуме живут люди, внизу  – урки (орки).

            А в экономике орков стратегия «заключается в том, чтобы догнать и перегнать Биг Биз по главным фондовым индексам».  Комментарии, полагаю, излишни.                                           Пелевин знакомит читателя с экономической теорией Хазма о том, что общество живет уже несколько веков в «Эре Насыщения – когда практически не меняются технологии и языки, человеческие и машинные. Ибо исчерпан экономический и культурный смысл прогресса». Экономист считает бессмысленным соревнование Уркаины с Бизантиумом, поскольку «офшар и нижние территории являются одной культурно – экономической системой», а  «... истиной столицей Уркаины является Лондон (сектор Биг Биза, где издавна приобретают летаемость богатейшие оркские вертухаи».Думаю, что имена «оркских вертухаев» современному читателю называть не надо – они на слуху.

            А вот относительно исчерпанности технологий... Да, один из героев романа – дядя Жлыг ностальгически вспоминает о том времени, когда орки изготавливали даже микрочипы, электронику высокого класса, а вот сейчас в Оркланде: «...инженер  – это низшая раса. А герой нашего времени – это вертухай с хатой в Лондоне или на худой конец какой-нибудь филологический говнометарий, которого в университете семь лет учили фигурно сосать у кагана. (...) Какой микрочип можно сделать в каганате под шансон? Тут можно качественно производить только один продукт – воцерквлённых говнометариев. (Да уж, что есть, то есть! Не поэтому ли у Роскосмоса падает уже пятый спутник подряд! – Т.Л.) Ещё можно трупным газом торговать. Или распилить трубу и продать за Великую стену». Легендарная труба! Еще при первых Просрах по сохранившейся оркской легенде некий рыжий вертухай, которого поставили на газ, распилил все трубопроводы, продал весь металлолом, улетел в Лондон, и «пустил себе на бонус. За прибыль по итогам года». Вот и приходится оркам продавать газ только в баллонах. После таких речей в государстве, где над каждым домом висят невидимые камеры слежения, инженера дядю Жлыга арестовывают.

            Очередное пророчество Виктора Пелевина сбывается? Похоже, да. Вот уже Андрей Илларионов (бывший советник В.Путина) предупреждает, что «...власть готовится к реваншу. Власть серьезно готовится к осуществлению крутого виража, когда от так называемой в кавычках либерализации и демократизации, она развернется в совершенно другом направлении. Это произойдет очень скоро» (news.rambler.ru12269570/). Но вернёмся к роману.                                                                                                                        В презиратора в верхней зоне, – утверждает оператор и боевой лётчик корпорации СINEWS INC Демьян-Ландульф Дамилола Карпов, снимающей новости и снафы, – «не плюёт только ленивый». Реальная власть в офшарах принадлежит Резерву Маниту, весьма серьёзным ребятам, которые ввели специальный закон о «высказываниях, сеющих ненависть» под который  попадает любое упоминание этой организации. (Уж не заимствовали ли они его из печально знаменитой статьи 282  УК постперестроечной России? Или сами додумались? – Т.Л.). Урки (орки) Оркландии впитывают культуру офшаров, во всём ориентируясь на жителей верхней зоны: «Для них это способ выразить протест против авторитарной деспотии и подчеркнуть свой цивилизационный выбор». Когда с точки зрения «серьёзных ребят» протест перхлёстывает через край, по времени примерно один раз в году (оно трогательно совпадает со временем съёмки очередного снафа на религиозный целлулоид), операторы начинают бомбить того, кто нужен им для съёмок. Дамилола не осуждает эту практику: «Наши информационные каналы не врут. Орками действительно правит редкая сволочь, которая заслуживает бомбёжки в любой момент, и если их режим не является злом в чистом виде, то исключительно по той причине, что сильно разбавлен дегенеративным маразмом.

            Суди нас или нет  – но мы, к сожалению, то лучшее, что есть в этом мире. И так считаем не только мы, но и сами орки».                                                                                                         Действительно орки так считают, мечтая выбраться из Оркландии с её грязью и обширным болотом  – Болотом  Памяти, превращённом в кладбище, в офшар  Биг Биз, царство полной автоматики, красоты, чистоты, – прямо-таки неземной рай. Там есть район Лондон, куда стремятся уехать разбогатевшие  оркские вертухаи – глобальные урки; они собираются в безумно дорогом и пошлом оркском  ресторане “VERTU HIGH”(в пер. с англ.vertu – художественный вкус, high – высокий), поражающем смесью безвкусицы и помпезности. Пелевин не удерживается от саркастической усмешки: «Первую половину жизни глобальные урки борются друг с другом за право уехать  из Уркаины в Лондон, а вторую половину сидят в Лондоне и смотрят телевидение Уркаины». Ностальгия! В Биг Бизе такое телевидение не показывают.

            А что касается орков, для большинства которых верхняя зона – недостижимый рай, то они стремятся реализовать эту мечту. Юная Хлоя, ставшая вместе с Грымом по воле судеб, вернее оператора Дамилолы, причиной очередной войны, прорывается в мир офшара. Но какой ценой? Сначала ей приходится стать наложницей коллеги Дамилолы по развязыванию  войн, обозревателя-наводчика, ударного дискурсмонгера первой статьи, наркомана и философа Бернара-Анри МонтеньМонтескье с его несколько нестандартным (для современного читателя) хобби – создать музей из скальпов своих юных оркских наложниц в собственном доме, которых он предварительно «удочерял». Затем она становится убийцей, правда, предпочитая эту участь почётному месту в музее дискурсмонгера. Третьей ступенькой на пути в райские кущи для Хлои стала Алёна-Либертина Тхедолбриджит Бардо, курировавшая новостную авиацию СINEWS INC от самого Дома Маниту, «который по закону не подконтролен никому, кроме истины», старая ведьма с лесбийскими пристрастиями. Но цель, как известно, оправдывает средства: квартиру убитого философа в офшаре занимают Хлоя с Грымом. Полная автоматизация, стерильная чистота, мир кнопок вызова, жилище (после оркских домишек) волшебника или бога: два этажа с собственным садиком внизу. Впрочем, садик вызвал сомнения у Грыма: потыкав землю сухой веткой, он понял: «оно ненастоящее». Эрзац, однако,  отнюдь не разочаровал Хлою: « Я буду думать "вот мой садик. (...) От настоящего я ещё в детстве устала"». Весь мир офшара оказался искусно разработанным миром эрзаца,  продаваемым сомелье (сомелье у Пелевина это не официант винной продукции, а  менеджер экстра-класса, консультант по продаже любых товаров от недвижимости в офшаре до резиновых женщин).    

            Искусственный мир офшара  – это царство Маниту. Пришла пора рассказать и об этом всемогущем   триедином божестве, который олицетворяет  духа “Manitou”, “monitor”-  то есть «осенённый Маниту» и “money” – деньги на церковно-английском языке: «...всё есть Маниту  – и Бог, и кесарь, и   то, что принадлежит им или вам. А раз Маниту во всём, то пусть три самых важных вещи носят его имя. Земной образ Великого Духа, панель личной информации и универсальная мера ценности». И снова звучит пелевинский сарказм: «Священники говорят, одно из доказателств бытия Маниту в том, что эти слова сами сложились в языке похожими друг на друга...».                                                  Следует, конечно, отметить что в этом царстве Маниту канули в Лету (или в Болото Памяти?) традиционные для религий понятия о нравственности. Всё заменила политкорректность и толерантность: «Мы каждый раз лицом к лицу сталкиваемся  с бесконечным лицемерием, пропитавшим нашу мораль. Лицемерием объёмным, выпуклым и цветным». Впрочем, только ли Биг Биз пропитало лицемерие? Достаточно оглянуться вокруг.

            Маниту во всём обличье присутствует и в снафах ( сокращение S.N.U.F.F. расшифровывается как Special Newsreel/ Universa Feature Film), где «всегда половина про войну, а половина про любовь (...) ...такова любовь Маниту и его ярость». Именно Маниту подарил людям два магических искусства – «кино» и «новости», а «зрение и слух, действуя вместе, способны  замещать реальность». Если говорить грубо и упрощённо, – эту мысль Пелевин вкладывает в уста дикурсмонгера Бернара-Анри, – «новости показывают то, что есть на самом деле. Кино показывает то, чего на самом деле нет. Вместе они много раз приводили к войнам». Вот и в романе прошла уже двести двадцать первая война.

            Роман "SNUFF утопія", как всегда у Пелевина, афористичен, философичен, метафоричен  – автор не пропускает практически ни одного события в политической или культурной  жизни РФ, отражая его в том или ином виде в романе  – остро социален: чего стоит, например, новый остроумный термин, для характеристики режима, который может рождать только «воцерквлённых говнометариев»?! Острой сатирой на современную действительность является толерантность в Биг Бизе к ориентации сексуальных меньшинств. Роман в стиле мемуара о жизни Оркланда написан пупарасом Дамилолой Карповым (от древнелатинского poupa - кукла). Пупарасы веками боролись за свои права за политкорректный термин gloomy-gay. Резиновая кукла в офшарах называется сура. Поэтическое слово, которое должно бы означать песню, молитву или какую-нибудь птицу райской расцветки, является всего лишь сокращением от английского «surrogate wife» – суррогатная женщина. (Не путать с сурой из Корана! – Т.Л.) И Пелевин пишет очередную версию Пигмалиона –  Пигмалион «толерантного» ХХI века, –  о любви человека к суре измене и мести. Но лирика в творчестве Пелевина вообще, и в этом романе в частности, столь большая тема, что она заслуживает отдельного рассмотрения.

            А пока вернёмся к роману, рассматривая его  с точки зрения, утопия ли это? Нет, это не  «Город Солнца» Томмазо Кампанеллы, в котором главенствует идея равенства, возведённая в абсолют, город, все жители которого должны заниматься и военным делом, и сельским хозяйством, все должны работать, но строго ограниченное время. Это и не «Утопия» Томаса Мора, в которой отменена частная собственность и эксплуатация, но обязателен труд, хотя и ручной, но необременительный. Это даже не «Скотный двор» Дж. Оруэлла, в котором все животные равны, а двуногие являются их врагами. Это и не «1984» Оруэлла – там Океания победила Евразию. А у Пелевина уже нет ни Океании, ни Евразии, а только одна страна Оркланд, связанная с последним офшаром. В стране нет национальностей, а только идентификационные номера ( аналог российских ИНН, надо полагать). Единственное, что объединяет офшар с орками – это язык, да и то, созданный сомелье для орков на основе украинского языка с идишизмами. Где же утопия? Не только нет социального равенства, нет даже намёка на него, и не может быть. Культ неравенства в  период Эры Насыщения и постоянные войны, чтобы сохранить это неравенство. Какая же это утопия? Это реалии жизни России и мира в целом в ХХI веке.

И в заключение пару слов об оформлении книги, идея обложки которой принадлежит Виктору Пелевину. С черноволосой пупой с зеленой кровью всё ясно. А вот что это за два  зубастых хищника  (по форме напоминающих толи куриные окорочка, то ли ножки Буша), охотящихся за рубиновыми пятиконечными (уж не кремлёвскими ли? – Т.Л.) звёздами? Во избежание вызова в Резерв Маниту, пожалуй, лучше не строить гипотезы.



[1] Бантустан - в ЮАР - государственное образование, сформированное в 1960-х гг. по племенному признаку. Было образовано десять бантустанов; четыре были объявлены независимыми государствами, шесть - самоуправляющимися территориями.
Яндекс.СловариСловарь по экономике и финансам. Глоссарий.ру.

[2] *Курсив мой . Т.Л.