ПЕЛЕВИН
ТЕКСТЫ
КУПИТЬ
СТАТЬИ
ИНТЕРВЬЮ
ИЛЛЮСТРАЦИИ
ФОТОГРАФИИ
СООБЩЕСТВО
ОБЩЕНИЕ (ЧАТ)
ФОРУМ
СУШИ-БАР
ЛИКИ НИКОВ
ГАЛЕРЕЯ
ЛЕНТА НОВОСТЕЙ
О ПРОЕКТЕ
ССЫЛКИ
КАРТА САЙТА
РЕКЛАМА НА САЙТЕ
КОНТАКТЫ
ПРОЕКТЫ
Скачать Аудиокниги
Виктор Олегыч (tm): ни слова о любви
текфйозй
Хостинг осуществляет компания Зенон Н.С.П.
Статьи
» Посмотреть результаты

Артемий Троицкий
Из ухряба в киркук

Почему Пелевин оказался в роли толстоевского актуальной России

Наверное, у многих рашенских писателей есть причины гордиться собой. Кто-то получает литературные премии (в размере до трех месячных окладов среднего класса); кто-то гонит миллионы бессмысленных тиражей на корм своим собачкам; кого-то осуждают, чтобы амнистировать; кого-то предают анафеме юные карьеристы и старые бабушки. Полагаю, что много о себе мнят наши авторы. И совершенно напрасно. Потому что в сегодняшней РФ имеет значение только один писатель — В. Пелевин. (Это не то что остальные плохи… просто их литература остается литературой.)

Со времен своего отрочества, когда в 1967 году в журнале «Москва» напечатали урезанного «Мастера и Маргариту», я не помню, чтобы буквально все, кого я знаю, так накидывались на новый роман и потом вели о нем разговор. Я очень доволен, что в положении толстоевского актуальной России оказался именно Пелевин, потому что: 1) он правильно понимает нашу жизнь; б) честно и очень смешно о ней пишет; в) делает из изложенного верные выводы.

Теперь по пунктам.

А. «ЖИЗНЬ». ВП рассматривает ее объективно и в диалектическом развитии. (То, что развитие есть — необязательно в лучшую сторону, — единственный плюс нашей страны, для исследователя по крайней мере, по сравнению с отстоявшейся благополучной заграницей.) Это писатель-аналитик, дедуктивно выстраивающий абсолютно точную картину на основании мелких деталей — миграций языка, медиаслоганов, новых анекдотов. Наблюдательность и способность к обобщениям у парня поразительная: скажем, я тоже слышал анекдот про то, как «шестисотый» въезжает в черную «Волгу» («Куда деньги заносить, товарищ генерал?»), но не уловил, как Пелевин, его эпохального значения. Тем более не обратил внимания на то, что серии, как в случае с «Запорожцем», не возникло. Анекдот первый и последний, и это тяжелый факт…

Короче, я не знаю, как там секретные доклады «О ситуации в стране», писанные бравыми политтехнологами, ложатся на столы к Путину, Волошину и Патрушеву, но не сомневаюсь, что Пелевин написал бы их гораздо лучше. К счастью, он пишет для нас. И читать его книги — привилегия. Особенно для тех, кто сам не до конца понимает, зачем и где живет.

Б. «ПРОЗА». Человек Виктор Пелевин тоже очень диалектичный / дуалистичный. (Наверняка и шизофреник тоже.) Раньше его «инь» и «ян», черное и белое, земное и небесное довольно гармонично уживались в одном тексте. Теперь человека поляризовало: тяжелые котлеты отдельно, парящие мухи отдельно. Первые представлены в книге (на всякий случай: называется «ДПП (nn) — Диалектика переходного периода из ниоткуда в никуда») романом «Числа», повестью «Македонская критика французской мысли» и парой сопутствующих рассказов, и это типа памфлет. Злостная сатира. Вторые представлены тандемом рассказов «Жизнь замечательных людей» и отдельным сумеречным сочинением «Фокус-группа» — и это чистая философская поэзия. Ад, рай, чистилище. Полагаю, что размежевание произошло в результате опять же диалектического процесса: по мере того как реальная жизнь усугубляется, потребность оторваться все острее.

О философии — в следующем пункте. А сейчас — о «памфлетности», в которой, я так понимаю, автора винят… Главное и лучшее, на мой взгляд, произведение всей русской литературы — «Мертвые души». Тоже своего рода социальный мегафельетон. А по Гоголю — поэма и трагедия. Все великие писатели сочиняли не для себя, не для государства, не ради денег и не х…ю; они писали, чтобы изменить жизнь и людей к лучшему — бичуя пороки и предлагая пути спасения. Те из них, кто оказался конгениальным поставленной задаче, стали гуманитарными столпами человечества. Те же Толстой и Достоевский, привлечение которых в текст «Чисел» (как сэмплов в компьютерной музыке) абсолютно органично и оправданно. Потому что Пелевин, единственный из всех наших гуманитариев, занимается точно тем же самым (еще есть Солженицын, но он остался в 60-70-х годах). И метод у него тот же, называется по-тупому — критический реализм. Только в новых берегах. Кстати, забавный глюк: нетрудно представить себе современного автора, читающего классиков, — а что, если наоборот? Толстой — с томиком Толстой? Достоевский — с Сорокиным?.. Не сомневаюсь, что Пелевиным там зачитываются. Хоть и с тяжелым чувством.

В. «ВЫВОДЫ». Достоевский сказал про Пушкина: «Наше всё». Ради красного словца я могу сказать про Пелевина: «Наше Ничего». Не в смысле «ничтожество», а в смысле «П…ц в убедительном изложении». Российская реальность середины 90-х не то чтобы вдохновляла, но до некоторой степени увлекала Пелевина, и «Generation П», его предыдущий роман, не лишен авторской заинтригованности куражом и нескромным обаянием новых русских бандитов и банкиров. Больше этого нет; страна вернулась в ведение Четвертого главного управления, и настоящий фан закончился вместе с беспределом. Обидно, что будущего тоже нет. Выход из треугольника «нефтеденьги — безумие — ФСБ» только один — саморазрушение, коллапс, окончательная тоска. Это в масштабах страны. (Почему, кстати, я назвал эти заметки «Из ухряба в киркук»; «ухряб» из одноименного рассказа Пелевина — в моем представлении жуткая поэтическая метафора русского бытия, «киркук», о котором говорится пара слов в «Числах», — логический тупик этого бытия. Русский Путь в очередной раз пройден. Не туда.) Но в масштабах отдельных личностей кое-какие варианты имеются…

Еще в старших классах средней школы у меня была любимая книга — «Атеисты, материалисты и диалектики Древнего Китая». Это составленный советскими учеными-востоковедами сборник трудов великих даосов, конфуцианцев и дзен-буддистов. Мне эти знания всячески и всегда помогали.

Туда же, пусть и с реверансами в сторону харакири, указывает путь («дао» по-китайски) и В. Пелевин в философском финале своего труда. Очень правильно, хотя, может быть, и не до конца практично. В бытовом плане выход подсказывает герой «Чисел» — банкир Степа. Доведенный до точки, он, по счастью, вспоминает вечный толстовский дуб из «Войны и мира» и принимает наименее болезненное из возможных решений: «Зеленеть будем в офшоре». Кстати, если по аналогии с nn («из ниоткуда в никуда») перевести в латиницу «из ухряба в киркук», то получится UK. Аккурат название страны (Соединенное Королевство), где Виктор Пелевин сейчас, насколько мне известно, проживает среди покемонов.

Пользуясь случаем, передаю ему сердечный привет и просьбу позвонить. А то совсем потерялся.

Перейти вверх этой страницы