«Колобок, насколько это было возможно в его обстоятельствах, держался невозмутимо. Он смотрел на Зайца подчеркнуто безразлично, с легким вопросом во взляде, как смотрит генеральская дочь на подающего оброненный ею на званном балу платок пьяного поручика.

„Экий прохвост…“, — размышлял Колобок, неторопливо разминая вынутую из серебряного портсигара папиросу.

„Съест он меня, смотрите-ка. Не по Сеньке шапка… Но позвольте, до чего же все-таки знакомая харя. Этот шрам на ухе… Где я мог его видеть раньше? Разве в сусеках третьего дня… “

— Слышь, барин, — поигрывая ножом, оскалбился сквозь щетину Заяц,- я пальтишко-то твое приберу. А то, не ровен час, попорчу али замараю. А так, почитай, какому хорошему человеку сгодиться, уж я позабочусь. Тебе оно теперь всяко без надобности.

— Несмотря на некоторую двусмысленность обстоятельств, я все-таки попросил бы вас обращаться ко мне на „вы“. Это раз, — холодно сказал Колобок. – Далее. Сударь, вы сами себе противоречите. Вы, хочется надеяться, далеки от идеи мнить меня полным п-профаном. Меж тем, всякому сколько-нибудь образованному человеку очевидно, что вы – т-травоядный.

— Ты, барин, я смотрю, шибко умный. Тебе бы в Петербурге, в сенате заседать, а ты, гляди-ка, пропадаешь ни за грош на пыльном проселке.

Заяц сплюнул между резцами в придорожную канаву.

— Много я вас таких, политических, на каторге перевидал. Только я вот вернулся, а они там остались — ворон кормить.

Колобок внимательно наблюдал за Зайцем краем глаза, не переставая напряженно дедуктировать.

— А потому что не на того напали! А что думали?! Я вам не какой-нибудь клоп матрасный! Я –Заяц! Заяц, анчутка вас всех покусай!

— Вы такой же Заяц, как я — филипповская булка с изюмом… — тихо сказал Колобок, незаметно скользнув рукой за пазуху.

— Что? То есть как? – опешил Заяц.

— Я вас узнал. Извольте видеть, не помогло вам это ваше „поелику зело заколдобился“ и накладная щетина. Вы – Белый Кролик, легендарный английский шпион. Бросайте нож.

— Damn! – прорычал Кролик и бросился на Колобка.

Раздался выстрел. Это стрелял Колобок, не вынимая револьвера из внутреннего кармана пальто. Кролик выронил нож и сделал еще два неуверенных шага навстречу Колобку. Тот отбросил револьвер и подхватил истекающего кровью Кролика, губы которого что-то шептали.

— Что вы говорите?

— F… f… follow me… — едва слышно прошептал Кролик и сник.

— Это завсегда успеется, — сказал Колобок, затем аккуратно опустил тело на землю, прислонив его к верстовому стобу, укрыл Кролика, как и было предсказано, попорченным и замаранным пальтишком и, переложив револьвер в карман брюк, побрел к видневшейся на горизонте ямщицкой станции.»

Григорий Шалвович™ закрыл папку, положил ее в портфель, застегнул пряжку и принялся протирать пенсне фланелевой тряпочкой:

— Этого, полагаю, достаточно? Остальное до выхода книги Захаров публиковать не велел.

— Ты что же, будешь это издавать? – удивился Виктор Олегович™, ставя перед Татьяной Никитичной™ стакан с водой и водворяясь в кресле.

Григорий Шалвович™ устроился на диване и, закинув ногу на ногу, пригубил свой коньяк.

— Разумеется. Конкурс конкурсом, а материал лежать не должен.

— Филипповская булка с изюмом… — бормотал Владимир Георгиевич™. – Хорошо… Очень хорошо…

— Правда? – недоверчиво посмотрел на коллегу Григорий Шалвович™. – Спасибо, Володя.

— Да-да! Господа, а вам известна история их появления? Там ведь что произошло-то…

— Вова!! – заорал Виктор Олегович™ и ударил кулаком по подлокотнику кресла.

У подъезда Виктора Олеговича™ сидели на лавке Сергей Васильевич™ Лукьяненко и Кирилл Борисович™ Воробьев. Писатели пили пиво и пребывали в задумчивости.

— Нет, ну попробовать, по крайней мере, можно, а? — нарушил молчание Сергей Васильевич™.

— Сережа, мон ами, нас не возьмут, — Кирилл Борисович™ достал из авоськи большую копченую рыбу и начал ловко препарировать ее над расстеленной между писателями газетой.

— Хотя бы попробовать… Ну не съедят же они нас, в конце концов… Ну чего?

[ FAQ/ЧаВО ]  [ 100 историй ]  [ RSS feed ]  [ victorolegowich ]