Виктор Пелевин. Batman Apollo. — М.: Эксмо, 2013.

Около года назад вдрызг разочарованный Мартын Ганин писал про «S.N.U.F.F.»: «В новом романе Виктор Пелевин взял новую, ранее недосягаемую для него высоту. Ему удалось написать книгу, которую зубодробительно скучно читать». Но нет предела совершенству. «S.N.U.F.F.», каков бы он ни был, рядом с последней книжкой ПВО выглядит увлекательнейшим триллером, будоражит воображение и леденит кровь…
В общем-то все очень даже закономерно. Дебютный пелевинский сборник «Синий фонарь» пришелся по душе российской публике, насмерть измученной диалектическим материализмом. Намеки на дхьяну и сатори ласкали ухо, оглохшее от лозунгов. Суконный язык, стилевые огрехи и картонные персонажи на этом фоне выглядели милыми и вполне простительными. А похабные каламбуры и вовсе повергали в сладкий восторг. Впервые с образованщиной заговорили на ее языке — полуматерном, полуэзотерическом. Образованщина млела: ом Пелевин падме ху… хум, конечно.
Так родился Великий Писатель Земли Русской.
Виктор Олегович понял, что ухватил Бога за бороду. Поверхностно зная Догэна и Хакуина, ПВО, к несчастью, понятия не имел о Плутархе. А то неизбежно вспомнил бы его пророческие слова: «Ты правишь, но и тобою правят». Властитель читательских дум оказался прикован к веслу на издательской галере. Вот тут и выяснилось самое жуткое: сказать нашему герою было абсолютно нечего. Весь его интеллектуальный багаж состоял из двух-трех дзэнских коанов и кое-как понятой максимы Дхармакирти: «Пустота есть сущность бытия». Недолго музыка играла, недолго фраер танцевал: триумф Пелевина кончился вместе с 90-ми. Началась 10-летняя трагедия под названием «Пелевин и пустота».
(NB: для особо продвинутых сообщаю, что понятие «пустота» в данном контексте не имеет ничего общего с буддизмом. Пелевинская пустота — отнюдь не благая шуньята, это гулкий полумрак пустой подворотни, где аммиачный запах мочи перемешивается с застоявшейся вонью раздавленных окурков…)
Давным-давно Андрей Архангельский утверждал: нельзя говорить, что Пелевин написал новую книгу, надо говорить, что Пелевин написал еще одну книгу. Любой текст нашего героя был предсказуем от первой до последней буквы. Сводный хор чапаевцев, насекомых и оборотней прилежно исполнял старую песню о главном: бытие — фикция, личность — иллюзия. Сам г-н сочинитель тем временем мелочно сводил счеты с литературными врагами: Скорондаева именовал Сракандаевым, Немзера — Недотыкомзером, Акунина — Гришей Овнюком. Г. Овнюком, если кто не понял. Вот, собственно, и все, что живой классик имел поведать граду и миру. Зато проявлял чудеса изобретательности, всякий раз драпируя обветшалый сюжетный каркас новым тряпьем. Орки? — Замечательно. Вампиры? — Вообще восторг!
Извините ради Бога за длинную преамбулу: мне попросту страшно начинать разговор про «Бэтмена». Парадокс: в романе полтыщи страниц, но сказать о нем совершенно нечего… Однако попробую. Noblesse, как говорится, oblige.
Для начала автор вводит читателя в курс дела, дотошно объясняя несчастному историю и теорию вампиризма. В мозгу упыря, изволите видеть, обитает магический червь, он же «язык»; у каждого кровососа есть «хамлет» — помещение для зависания вниз головой; а загадочный «ум «Б»» способен сжечь гламуродискурс и произвести еще более загадочный «агрегат «М5»»…
Должен сказать, что любой авторский комментарий к тексту — примета дурная, хуже черной кошки. Коли литератор сам берется разъяснять свои высказывания, это значит, что высказался он без должной внятности.
При ближайшем рассмотрении примета сбывается на 200%. Текст напоминает миску остывших столовских щей: ни вкуса, ни цвета, ни запаха. Вместо идеи здесь многопудовые лекции о том, кто есть who у вампиров. Вместо персонажей — функции. Вместо действия — лунатические и бесцельные странствия по параллельным мирам. Иногда главного героя Раму заносит в Россию, и тут выясняется, для чего, в сущности, роман написан:
«Управляемая гламурная революция — это такое же многообещающее направление, как ядерный синтез… Сама революция становится гламуром. И гламурные б<…> понимают, что, если они хотят и дальше оставаться гламурными, им надо срочно стать революционными… С гламурной точки зрения протест — это просто новая правильная фигня, которую надо носить. Любая гламурная революция безопасна, потому что кончается естественным образом — как только протест выходит из моды. Кроме того, мы ведь не только поп-звезд делаем революционерами. Мы, что гораздо важнее, делаем революционеров поп-звездами. А какая после этого революция?»
Если перевести клаузулу с вампирского на разговорный русский, выяснится, что нынешнее протестное движение — совместный проект Кремля и Лубянки. Оно понятно: утром в газете, вечером в куплете. Да вот незадача: газеты, сколько помню, впервые заговорили об этом в 2002 году, когда приснопамятный погром на Манежной этак невзначай совпал с принятием закона «О противодействии экстремистской деятельности»…
Спектакулярность нынешнего либерального протеста — слов нет, ну о-очень свежая мысль. И, что особо ценно, единственная на весь килограммовый фолиант. Остальные интеллектуальные потуги Виктора Олеговича… впрочем, цитаты говорят сами за себя:

Маленький мальчик залез в холодильник,
Маленькой ножкою тронул рубильник,
Вот уже сопли замерзли в носу,
Нет, не доесть ему ТИРАМИСУ

«Если кто-то говорит вам обыденное «ххххх хххх ххххх хххххххххх хх твою мать во все помидоры», вы испытываете шок и отторжение, потому что в мозгу, независимо от вашего желания, приходится отснять и просмотреть целый порнографический сериал, где кроме вас снимается и ваша бедная мама в костюме богини плодородия».
Единственное, что мало-мальски забавляет, — авторские лингвистические и фактические ошибки. Скажем вот: «кремниевые наконечники стрел» — так кремень и кремний, согласитесь, разные вещи. Или вот: «на этот раз Дракула был одет мексиканским ковбоем» — однако ковбои бывают у проклятых гринго, а горячие мексиканские мучачос именуют себя просто и со вкусом: вакеро. И прочая, прочая, прочая…
Перечитал написанное: помилуй Бог, ну и скучища! Впрочем, слабое оправдание у меня есть: на зеркало неча пенять… а дальше вы и без меня знаете. Подведем итоги, господа, пока наша общая скука не переросла в скуловоротную зевоту.
Печаталась, знаете ли, в газетах викторианской Англии сага с продолжением «Варни вампир». Коллективу авторов было поставлено жесткое условие: писать так, чтобы каждый новый фрагмент мог стать последним, — на случай, если читателю надоест повествование. Жаль, но российский издательский рынок не ведает ни меры, ни числа: тут не содержание важно, не стиль, — а бренд, будь он трижды проклят. Поэтому всякий заведомо провальный текст от известного автора влечет за собой целый шлейф сиквелов и приквелов. Вон, говорят, Колядина изваяла продолжение «Цветочного креста», а какой-то камикадзе отважился издать… Впрочем, это уже не про Пелевина.
«Бэтмен Аполло» издан 150-тысячным тиражом. Не иначе, в «Эксмо» тоже камикадзе работают. Если на циклопический тираж найдется полторы сотни покупателей (исключая заинтересованных рецензентов), состоится чудо почище агрегата «М5». Однако и это не про Пелевина…
А про Пелевина… да что тут скажешь?! Еще один сгорел на работе. Прошу почтить память вставанием.

Опубликовано в «Урал» №6 2013 г.