Виктор Олегович™ сидел на сцене за столом и задумчиво двигал по его поверхности какие-то бумаги, готовясь в следующей серии. Внезапно из-за кулис раздался грохот падающей мебели, звон разбитого стекла и голоса:

— Боже мой, как неудобно! Извини, мил человек, я не нарочно…

— Хорош извиняться, у них от этого рейтинг растет.

На сцене, опираясь друг на друга, появились двое нетрезвых молодых людей. Один из них был в хулиганской кепке, из-под которой выбивались русые вихры и с букетиком васильков в петлице пиджака. У второго ни на бритой голове, ни в одежде не обнаруживалось никаких дополнительных аксессуаров, за исключением початой бутылки водки в заднем кармане брюк, заканчивающихся за десять сантиметров до носков. В силу существенной разницы масс и степеней опьянения, центр тяжести композиции был заметно смещен от Есенина к Маяковскому, и проведенный из него к поверхности сцены перпендикуляр упирался в крашеные доски где-то между подошвами сандалий горлана и главаря.

Под взятыми крупным планом поэтами возникли подписи «Сергей Александрович™» и «Владимир Владимирович™ (не тот)».

Владимир Владимирович™ посмотрел вниз, потом повернулся к кулисам и громко сказал:

— Кто еще раз позволит себе так пошутить, после передачи получит лично от меня хорошего пенделя. Не знаю, кто этот второй, но вы уже… тут выражаться можно?

Владимир Владимирович™ повернулся к немотствующему Виктору Олеговичу™.

— Присаживайтесь, — ушел от ответа писатель.

Поэты не без труда устроились на стульях. Владимир Владимирович™ достал мешающую поллитровку из кармана и поставил на стол.

— Я вас слушаю, — икнул Владимир Владимирович™.

— Ну, и как вы умудрились вот так вот… подготовиться… к прямому эфиру? – с металлическими нотками в голосе задал первый вопрос Виктор Олегович™.

— Это сделала наша равнинность, — печально доложил Сергей Александрович™ и отрубился.

— Ну-у, опять свою шарманку завел, — всплеснул руками Владимир Владимирович™ и принялся трясти Сергея Александровича™ за плечо, крича под кепку:

— Хорош тоску нагонять! Новое же время на дворе!

— Ведь у вас сейчас новое время на дворе? – уточнил Владимир Владимирович™, повернувшись на секунду к Виктору Олеговичу™.

— Как обычно, — подтвердил Виктор Олегович™.

— Слышишь, Серёга?! На вот, выпей, чтоб полегчало, — Владимир Владимирович™ выплеснул воду из стоящего на столе стакана в оркестровую яму и стал наливать в него водку.

— Я столько не выпью, — не открывая глаз, сказал Сергей Александрович™.

— Беда с ним, — пожаловался Владимир Владимирович™ Виктору Олеговичу™ и закурил, откинувшись на спинку стула:

– Мы тут недалеко, за углом, в заведении отдыхали.

— Я читал стихи проституткам, — сообщил очнувшийся Сергей Александрович™.

— Шмарам, Серёжа, шмарам ты стихи читал, интеллигент хренов.

— «Шмарам» по размеру не подходит. И потом, я такой же интеллигент, как ты – балерина. Из крестьян мы… От земли…

— Нет! Стоп! Мы его теряем! Как тебя там?! Витя? Витя, давай свои вопросы скорее…

— Да я, собственно… О судьбах России у Сергея Александровича™ хотел… — перебирал Виктор Олегович™ свои заготовки.

— Не надо у него, я расскажу! – оттер коллегу Владимир Владимирович™. – Значит так. Мы, футуристы…

— Фу-ты-ну-ты-ристы, — хмыкнул Сергей Александрович™.

— Я тебя перебивал?! – вспылил Владимир Владимирович™.

— Постоянно, — насупился Сергей Александрович™.

— Ну, извини… — вмиг остыл простодушный Владимир Владимирович™.

— Да ничего…

— Ну чё?.. — Владимир Владимирович™ подвигал по столу бутылку.

— Да, пожалуй.

— Ты как? – посмотрел Владимир Владимирович™ на Виктора Олеговича™.

Виктор Олегович™ развел руками.

* * *

— Мы говорим рощица, подразумеваем – партия; мы говорим березка, подразумеваем – Ленин! – безмятежно декламировали поэты в обнимку, руководимые неумело дирижирующим Виктором Олеговичем™.

* * *

— Ну, держись, Пелевин. Стекло мы вставим, — заверил Виктора Олеговича™ Владимир Владимирович™.

— Да ладно, чего уж там…

Мужчины обменялись рукопожатиями.

* * *

Проводив гостей за кулисы, Виктор Олегович™, покачиваясь, вернулся к столу и тут заметил рядом со стулом Сергея Александровича™ полураскрытое портмоне поэта. Писатель поднял портмоне. Внутрь была вложена засохшая незабудка и пожелтевшая фотография девушки. В углу фотографии можно было различить надпись: «Серёжка! Не забывай повязывать шарф, а то любить не буду. Айседора, 1918».

Виктор Олегович™ всхлипнул и отвернулся, заслоняясь от камеры ладонью.

[ FAQ/ЧаВО ]  [ 100 историй ]  [ RSS feed ]  [ victorolegowich ]