— Фу, Диана, фу! К ноге! Как не стыдно, мы же в гостях.

Диана, шевеля лопатками и рыча через плечо, нехотя потрусила к Ивану Сергеевичу™ Тургеневу, внимательно глядящему со сцены в зал через дуло заломанного ружья.

— Милая собачка, — напряженно улыбнулся Виктор Олегович™.

— Не обращайте внимания, — Иван Сергеевич™, удовлетворенный осмотром, прислонил ружье к креслу, — это она просто живого почуяла и разнервничилась, а вообще – милейшее создание. Сидеть.

— Гм, ну так вот: у нас в гостях Иван Сергеевич™ Тургенев – русский писатель и поэт. Два в одном. Сочинительствовал в свободное от охоты и Баден-Бадена время. Лестные рекомендации от коллег, особенно от Платонова, за то что «Лёву еще при жизни раскусил». Впрочем, это какие-то ваши внутрицеховые разборки, к делу отношения не имеют.

— Вы еще забыли сказать про «Аркадия Гайдара XIX века»…

— У вас там все такие обидчивые?

— Да ни боже мой! Это я так, шутки ради. Тургенев-XX тоже просил передать, что зла не держит, — улыбнулся Иван Сергеевич™. — И еще, к слову, просил перед телезрителями за внука извиниться.

— Кстати, вопрос от телезрителей: как вы относитесь к своим фамильным девушкам?

— Это вы про Полину намекаете, что ли? — напрягся классик.

— Нет, ну, вот говорят же: «тургеневские девушки»…

— А вы не верьте всему, что говорят, — веско сказал Иван Сергеевич™. – Впрочем, мне кажется, я не вполне понимаю, о чем речь. Потрудитесь детальнее разъяснить предмет.

— Это такие задумчивые девушки, и вообще, в своем роде… Готовые ради… Ну, короче… Вы понимаете…

— Понимаю: задумчивые и готовые в своем роде, — резюмировал Иван Сергеевич™. – Вот у вас, у потомков, всегда так: изобретаете сомнительные категории для иллюстрации несуществующих явлений и еще всех собак на классика норовите повесить. Тургеневские девушки, бальзаковские девушки, набоковские девушки… Давайте лучше на природу махнем?!

Иван Сергеевич™ щелкнул пальцами, сцена растворилась, и Виктор Олегович™, сквозь едва прозрачный сумрак ночи, увидел далеко под собою огромную равнину. Широкая река огибала равнину уходящим от писателей полукругом; стальные отблески воды, изредка и смутно мерцая, обозначали ее теченье. Холм, на котором находились писатели, спускался вдруг почти отвесным обрывом; его громадные очертания отделялись, чернея, от синеватой воздушной пустоты, и прямо под писателями, в углу, образованном тем обрывом и равниной возле реки, которая в этом месте стояла неподвижным, темным, мерцающим бензиновыми разводами зеркалом, под самою кручью холма, красным пламенем горели друг подле дружки несколько огоньков: начинающий разгораться костер и габариты стоящего недалеко от костра дорогого японского джипа-амфибии «Харбор Пирл».

— Замечательное место, — вдохнул полной грудью вечернюю свежесть классик. — Я здесь лет полтораста тому за тетеревами охотился. Люблю нашу природу. Ежели кто не дорожит красотой родной природы…

Из-под холма раздался пьяный хохот, и в реку полетела пустая бутылка. Иван Сергеевич™ взглянул вниз и закончил:

— … так за такое, я считаю, нужно ноги ломать.

Иван Сергеевич™ еще раз щелкнул пальцами, звезды вытянулись в светящиеся линии и писатели стремительно приблизились к костру, оказавшись за спинами Шурика и Коляна и лицом к Володину.

Иван Сергеевич™ положил на колени ружье и прокашлялся.

Володин сделал круглые глаза и медленно кивнул Виктору Олеговичу™. Писатель кивнул в ответ.

Шурик и Колян синхронно сунули правые руки за пояс, щелкнули предохранителями, затем каждый из них осторожно оглянулся и вновь повернулся к Володину.

— Володин, что это опять за хня, нах? – раздельно и с угрозой в голосе спросил Шурик.

— Папаша, опусти волыну, — сказал через плечо Колян, также недобро поглядывая на Володина.

— Я сам не совсем… — пробормотал Володин. – Но вот тот в джинсах и свитере – создатель.

— Типа, бог?! – удивился Колян.

— Да, демиург, но только очень локальный. Типа, наш Personal Jesus… Это у Depeche Modе так песня называется…

— Нашел время для своих пидаров забугорных, — сплюнул на угли Шурик.

— Пидары – это Pet Shop Boys, а не Depeche Mode, сколько раз объяснять?..

— Шо шоп, шо шмод – один хрен... — пробормотал Шурик.

— Вот только не надо на Pet Shop Boys гнать, — вставил Виктор Олегович™.

— Извиняюсь, больше не повторится, — моментально отреагировал Володин.

— Да чё ты перед каждым призраком шестеришь?! – возмутился Колян, вскочил на ноги и, развернувшись к писателям, направил на Ивана Сергеевича™ блестящее дуло «Глока». Я сказал, волыну опусти, деда!

— Колян, я только что тебе объяснял, что это за призрак. Если я правильно идентифицировал этого в очках, то тогда кто этот, с волыной, я и представить себе боюсь. И вообще, мы сейчас на их территории, а здесь с призраками нужно поступать так, как ты хотел бы, чтобы они поступали с тобой. Врубись ты, наконец.

— Глядите-ка, Виктор Олегович™, толстовцы. Вот бы Лев Николаевич™ порадовался, — весело заметил Иван Сергеевич™, указывая дулом ружья на тройку у костра.

— Это кто тут, бля, толстая овца?!! – заорал Колян и разрядил «Глок» в классика.

— Обратите внимание, Иван Сергеевич™, ваш профиль: ярко выраженный конфликт отцов и детей, — раздался из-за облака порохового дыма спокойный голос Виктора Олеговича™.

— … и сынков, — уточнил Иван Сергеевич™, брезгливо глядя на растерянно моргающего Коляна. – Ну что, Николай? А у меня в тебе дырок наделать получится? Спроси вон у Володина.

— Володин, получится?… – пролепетал Колян.

— Здесь сложное уравнение планов несуществования…

— Воло-о-один! Коро-о-оче… — простонал Шурик.

— … но вообще-то, по всем понятиям выходит что вполне.

Иван Сергеевич™ некоторое время грустно смотрел на бандитов, а потом повернулся к Виктору Олеговичу™ и укоризненно сказал:

— Обмельчал нынче персонаж…

Затем классик достал из ружья патрон и бросил его в костер – раздался хлопок. Ночное поле исчезло в каком-то черном провале, из которого в то же мгновение возникла привычная сцена провинциального театра. Из-за кулис выбежала Диана и приняла охотничью стойку. Виктор Олегович™ проморгался и налил себе воды из графина:

— У вас там всегда так насыщено?

— Ну, пока кое-кому однажды не пришло в голову поселить на замечательном вечернем лугу трех потенциальных каторжников и их прокеросиненный экипаж, было весьма благостно, — строго сказал Иван Сергеевич™.

— Да уж… Сила художественного слова… Это вам не это…- потупился Виктор Олегович™.

— Святая правда, — Иван Сергеевич™ провел ладонью по бороде. — Вот вы в детстве над «Муму» плакали?

— Плакал, — застенчиво признался Виктор Олегович™.

— А между тем, история-то ведь от начала и до конца выдуманная, и только силою художественного слова…

— Стоп, стоп, стоп! – закричал Виктор Олегович™.

— А чего? – растерялся Иван Сергеевич™.

– Вы с ума сошли! Нас, может быть, дети смотрят.

Виктор Олегович™ щелкнул пальцами.

Иван Сергеевич™ провел ладонью по бороде:

— Вот вы в детстве над «Муму» плакали?

— Плакал, — застенчиво признался Виктор Олегович™.

— Так вот я вам скажу, что там все – истинная правда жизни: привязал кирпич и утопил, — неуверенно сказал Иван Сергеевич™.

Виктор Олегович™ закатил глаза к потолку.

Иван Сергеевич™ хлопнул себя ладонью по лбу.

Виктор Олегович™ щелкнул пальцами.

Иван Сергеевич™ провел ладонью по бороде:

— Вот вы в детстве над «Муму» плакали?

— Плакал, — застенчиво признался Виктор Олегович™.

— А зря! Муму чудесным образом выплыла на берег, ее подобрали хорошие люди. За свою долгую жизнь она нарожала две дюжины щенков и умерла в глубокой старости, во сне!

Виктор Олегович™ шумно выдохнул и, откинувшись на спинку стула, пробормотал:

— Давайте титры.

[ FAQ/ЧаВО ]  [ 100 историй ]  [ RSS feed ]  [ victorolegowich ]