— Итак, она звалась Татьяной. Итак… она звалась Татьяной…

Виктор Олегович™ потер лицо ладонями, захлопнул томик и встал из-за стола. Писатель несколько минут мерил шагами сцену, затем снял через голову свитер и, повесив его на спинку стула, вернулся за стол.

— …звалась Татьяной… Ну и что тут такого?! «Маша и Миша играли на крыше…» С-сукин сын…

Внезапно студийная дверь содрогнулась от сильного удара снаружи.

— Миша… — вздохнули за дверью в наступившей тишине.

Сцену сотряс второй удар, несколько сильнее первого.

— Это зачистка! Выходить по одному через отверстие в стене! Сейчас… — раздался из-за двери второй голос и звуки шагов отступающего для разбега Миши.

— Миша, здесь вам не Кавказ…

Раздался третий удар и сквозь обещанное отверстие в стене на сцену вошел, отряхиваясь, Александр Сергеевич™ Пушкин и ворвался Михаил Юрьевич™ Лермонтов. На Александре Сергеевиче™ был черный вязаный жилет, сюртук и пальто. Классик держал в руке трость с аметистовым набалдашником. Михаил Юрьевич™ был в гусарском мундире.

— Служитель, а где горцы? – удивленно оглядываясь по сторонам, спросил у Виктора Олеговича™ едва затормозивший мгновением раньше у края сцены Лермонтов.

Александр Сергеевич™ покачал головой и, подошед к столу, раскланялся с Виктором Олеговичем™.

— Один момент, — сказал Александр Сергеевич™, повернувшись на звук выпавшего из пролома куска стены. Пушкин порылся в карманах и вытряхнул на стол толстую пачку потрепанных бланков с одинаковым оттиском «Щетъ» в шапке, расшитый бисером кошелек, коробочку с перьями, бумажник.

— Вексель примете? – спросил классик, продолжая рыться в карманах.

— За что? – удивился Виктор Олегович™.

— За это, — показал Александр Сергеевич™ на кучу гипсокартона в углу. – Я, как говорится, заплачу.

Михаил Юрьевич™ стоял в углу сцены, оценивающе глядя на приложенный к занавесу эполет.

— Оставьте, — успокоил классика Виктор Олегович™ и щелкнул пальцами. Проем в стене волшебным образом устранился.

— Как вы это делаете?

— Ну, здрасьте… У вашего же брата и научился, — Виктор Олегович™ повторно щелкнул пальцами и валявшаяся на полу вешалка встала на свое место у двери.

— Интересно, — щелкнул пальцами Александр Сергеевич™. Пачка счетов на столе растворилась.

— Знать бы раньше… — вздохнул Александр Сергеевич™. – Впрочем, нам пора. Pullover наденьте, простудитесь. Холод собачий.

— Правда? – удивился Виктор Олегович™, глядя на Пушкина из полумрака свитера через горловину. – А мне за этим ток-шоу на улицу выйти некогда…

— Правда, холодно. Зря вы бакенбарды не носите. А для меня север так и вообще вреден.

— Не сомневаюсь, браза.

— Оставьте ваш расистский юмор, — Александр Сергеевич™ сделал вид что рассердился. – Михаил Юрьевич™ идемте щелкать с нами.

Писатели щелкнули пальцами и очутились на заснеженной природе. Михаил Юрьевич™ стоял чуть поодаль в сугробе и продолжал щелкать. Классика вынули из сугроба и сдержанно поклонились ожидающему под деревом Жоржу Шарлю™ Дантесу. Дантес поклонился в ответ

Михаил Юрьевич™ не кланялся. Он, молча поигрывая желваками, приблизился к французу и они принялись вызывающе пялиться друг на друга.

— Вас правда не смущает наша инсценировка? Вы можете отказаться. Впрочем, отомстим Дантесу для истории – и греться.

— Меня после двухсотлетия вообще крайне трудно чем-либо смутить, — вежливо улыбнулся Александр Сергеевич™.

— Isaac Asimov feat Alex Pushkin — Bicentennial Man… — пробормотал Виктор Олегович™.

— Чего-с?

— Не обращайте внимания — дурная привычка…

— Ты в сторону стреляй, чурка нерусская, — ласково напутствовал Михаил Юрьевич™ Жоржа Шарля™ в противоположном конце поляны. – А то я тебе устрою Бородино 2…

— Не понимайт, — осторожно косился на классика Дантес.

— И вот стоит, значит, Степашин в рубашке посреди Михайловского: «мы все его любим, как живой, 37 навсегда». А у самого глазки бегают, и в голове ничего кроме вечернего банкета, — оживленно жестикулируя тростью, рассказывал Александр Сергеевич™ Виктору Олеговичу™. – Ну, тут я не выдержал и явился ему. «Не стыдно?», — говорю. — «Вот снимут тебя, мордастый, вскорости, как пить дать. Будешь знать. Это я тебе как бывший камер-юнкер говорю». Все что дальше было, потом вырезали. Но Борису Николаевичу™, конечно, показали. Откуда он такие слова знает, удивлялся Борис Николаевич™. И еще говорил, что никогда не доверял интеллигентам…

— Ты хоть понимаешь, на кого ты батон крошишь?! — наседал пунцовеющий Михаил Юрьевич™.

— Твоя уйти. Моя готовиться, – издевался Дантес.

— А как вы с Борисом Николаевичем™ познакомились?

— Да во время шунтирования имели многочасовой разговор. Я ему тогда сказал, что был бы я в октябре 93-го в Москве, всенепременно встал бы в каре. Старик иронии не понял, и впоследствии лично увеличил бюджет двухсотлетия втрое к первоначальному. Я нахожу, это довольно мелко. Вообще, эти цари — хуже голубей…

Раздался выстрел, с веток деревьев посыпался снег и взлетели вороны.

Коллеги повернулись туда, где только что стояли Лермонтов с Дантесом. Дантес лежал, над ним, встав передними лапами на грудь, рычала борзая, а рядом, держа в руке двустволку, стоял Иван Сергеевич™ Тургенев. Из двустволки сочился пороховой дым.

— Не вынес глумления, — виновато доложил Иван Сергеевич™. Михаил Юрьевич™ подхватил ладонь Ивана Сергеевича™ и с силой потряс ее.

— Ну что вы как дети, — захныкал Виктор Олегович™. — Это же понарошку. Да и когда это все было-то…

— Извините, — потупился Иван Сергеевич™.

Михаил Юрьевич™ пнул тело.

Дантес со вздохом поднялся, отряхнул с шинели снег и жестом показал, что он готов.

Виктор Олегович™ раздал пистолеты, и писатели отошли от стреляющихся на почтительное расстояние.

Михаил Юрьевич™ поймал взгляд Дантеса и показал ему кулак. Дантес презрительно отвернулся.

Дуэлянты начали сходиться.

Раздался выстрел. Пушкин упал.

— Два – ноль, — сказал наполеоновский недобиток.

В наступившей тишине над поляной закружились поднявшиеся с веток вороны.

— А ведь это ты, Мирон, Кенни убил! Сволочь!!! – надсадно закричал Михаил Юрьевич™ и кинулся к Дантесу.

Виктор Олегович™ и Иван Сергеевич™ схватили классика сзади за локти и приподняли над землей.

— Историю не перепишешь, Миша… — печально сказал Александр Сергеевич™, отряхиваясь от снега. – Вот только жилет жалко…

— Ну, как знаете, — резюмировал Виктор Олегович™. – Засим, всех приглашаю посетить заключительный банкет.

— Что, и этого? – удивленно ткнул пальцем во француза Михаил Юрьевич™.

— «Этот» со мной, — благородно сказал Александр Сергеевич™, несильно ткнув Михаила Юрьевича™ аметистовым набалдашником в грудь.

Все зааплодировали, а Виктор Олегович™, стоявший рядом, успел заметить на набалдашнике украшенную вензелями гравировку «Пушкинъ» крупным шрифтом и круговую «Всяко Наше Все», шрифтом чуть помельче.

[ FAQ/ЧаВО ]  [ 100 историй ]  [ RSS feed ]  [ victorolegowich ]